17.12.1999
Павел Яни,
mitron@rinet.ru
Вечная тема

Порядок очередности удовлетворения требований кредиторов при банкротстве граждан и юридических лиц - пожалуй, наиболее животрепещущая тема. А вот нарушение этого порядка - преступление. Руководители обанкротившихся организаций пытаются свалить ответственность на конкурсного управляющего. Однако закон позволяет наказать всех: и банкрота, и конкурсного управляющего, и руководителя той организации, которая "подсуетилась" получить с банкрота. Не упустите возможность, ликвидировать свою правовую безграмотность, оно вам поможет, когда ваш банк снова рухнет.

Обратится надо к ст . 195 УК РФ ч.2 и ст. ст. 106-111 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)". А там сказано, что уголовной ответственности подлежит знающий о своей фактической несостоятельности (банкротстве) а) руководитель или б) собственник организации-должника, либо в)индивидуальный предприниматель, неправомерно удовлетворивший имущественные требования отдельных кредиторов заведомо в ущерб другим кредиторам.

Внимание! Отвечать будет и сам кредитор, знавший об отданном ему предпочтении, и тем не менее принявший такое удовлетворение. Во всех случаях обязательным условием признания содеянного преступлением является причинение крупного ущерба.

Суд обязан установить факт нарушения очередности и размер ущерба. Например, банк, в свое время предоставивший кредит обанкротившейся организации, является кредитором пятой очереди. На практике же банки всегда лезут без очереди и рассчитывают, что это им сойдет с рук. Однако их действия могут быть оспорены в суде. На самом деле, средства обанкротившейся организации должны было быть направлено, прежде всего, на погашение задолженности перед лицом, пострадавшем в результате ДТП по вине водителя, управлявшего принадлежащей фирме автомашиной (кредитор первой очереди), потом перед сотрудниками фирмы (кредиторы второй очереди), потом перед бюджетом (кредитор четвертой очереди) и только после этого - перед банком.

Надо оценить ущерб. Логично, что он будет состоять в неполучении каждым из кредиторов конкретной суммы. Причем, если вернуться к нашему примеру, для кредитора первой очереди - гражданина, эта сумма, образуется капитализацией соответствующих повременных платежей. Допустим, она равняется 10 тыс. рублей, и, наверняка будет расценена следствием и судом как крупная. А вот такой же ущерб банку, который выдал кредит, вполне вероятно, прокуроры и судьи крупным не признают.

Для предъявления обвинения достаточно, чтобы крупный ущерб был причинен хотя бы одному из кредиторов. А вот можно ли сложить причитающиеся разным кредиторам суммы, чтобы итог был признан крупным ущербом? По этому поводу единого мнения у юристов нет. Думается, в судебной практике станет применяться правило - суммировать, аналогично тому, как суммируются стоимости одновременно похищенных средств у нескольких лиц.

Правоприменительные органы затрудняются в определении того, что понимается в ст. 195 УК под фактической несостоятельностью. Дело в том, что Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" 1998 года эту формулировку не употребляет. Ее употреблял Закон "О несостоятельности (банкротстве) предприятий" 1992 года, действовавший во время "доработки" и принятия Уголовного кодекса 1996 года. Поэтому-то и неясно, является ли фактическая несостоятельность признанным судом или объявленным самой организацией банкротством, или эта стадия банкротству предшествует. Еще более запутывает вопрос то, что в ст. 195 УК после спорной формулы в скобках говорится о банкротстве, т.е. вроде бы речь идет о тождественных категориях, а из ст. 28 Закона 1992 года однозначно следовало, что фактическая несостоятельность наступает до признания должника несостоятельным (банкротом).

Проблема эта актуальна потому, что в образовавшуюся "дырку" в законодательстве пытаются пролезть наши внеочередники. По мнению некоторых профессоров уголовного права, на стадии состоявшегося банкротства в большинстве случаев не могут совершаться действия, описанные в ст. 195 УК. Ведь конкурсный управляющий, назначенный судом, строго говоря, не является руководителем организации в юридическом смысле, а собственник теряет практическую возможность распоряжаться имуществом юридического лица. А как уже говорилось, если речь идет об организации, то только эти лица: руководитель и собственник - могут отвечать за неправомерные действия при банкротстве. Таким образом, по вышеприведенной логике получается, что с момента наступления банкротства часть 2 ст. 195 УК к руководителю (теперь - бывшему) и конкурсному управляющему, который начинает распоряжаться имуществом фирмы-банкрота, применяться не может. Однако сказанное вовсе не означает, что их незаконные действия останутся вообще безнаказанными.

Перспективы наказания "наших врагов"

Из смысла обсуждаемой формулы и из анализа Федерального закона 1998 года следует, что под фактической несостоятельностью следует понимать ту стадию, на которой проявились признаки банкротства, независимо от того, признано ли лицо банкротом или нет. А фактическая несостоятельность не прекращается с признанием или объявлением лица банкротом.

Предпринимателю важно знать, что в Уголовном кодексе существуют общие и специальные нормы. Статья 195 УК является специальной по отношению к ст. 201 УК "Злоупотребление полномочиями", применяемой к лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации. Практически это означает, что если, после признания банкротства, лицом, исполняющим обя-занности руководителя организации, отдается незаконное предпочтение кому-либо из кредиторов, в результате чего причиняется ущерб другим кредиторам, это лицо может быть при определенных условиях привлечено к уголовной ответственности не по ст. 195 УК, а по ст. 201 УК. Максимальное наказание за злоупотребление полномочиями - пять лет лишения свободы. Мало не покажется. А арбитражные управляющие являются такими "И.О." согласно ст. 24 Федерального закона 1998 года.

В ст. 195 УК подчеркивается, что отдающий предпочтение в выплате долгов должен делать это заведомо в ущерб другим кредиторам, а принимающий удовлетворение кредитор - должен знать об отданном ему предпочтении, то есть знать об ущербе другим кредиторам. Эти слова дали многим правоведам основание утверждать, что обсуждаемое преступление может совершаться только с прямым умыслом. Если нет прямого умысла, то виновных нет. Однако в теории права, если причинение ущерба неизбежно, устанавливается, что виновник ущерба его, безусловно, желает, а не допускает. Для примера: если стреляющий в голову человеку преступник заявил, что не желал наступления смерти жертвы, а только допускал ее, умысел, с которым он совершал преступление, несмотря на утверждения виновного, прокурор и суд все равно признают прямым, а не косвенным.

Таким образом, если руководитель организации, находящейся в состоянии фактической несостоятельности, возвращает долг одному из кредиторов более поздней очереди, и говорит, что он безразлично относился к неизбежно причиняемому другим кредиторам ущербу, он не прав и его можно наказать! Никакие ссылки руководителя на безразличное отношение и следствием, и судом во внимание приниматься не будут: раз понимал, что ущерб наступит обязательно, стало быть, умысел - прямой.

Не должно успокаивать кредитора, влезшего без очереди, и то, что юридическое лицо не подлежит по российскому законодательству уголовной ответственности. Обвинение в незаконном принятии удовлетворения от должника будет предъявлено руководителю организации-кредитора. Суды давно и без всякого на этот счет сомнения привлекают к ответственности по ст. 199 УК ее руководителей.

Павел ЯНИ - профессор Института повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры РФ, доктор юридических наук.